Когда мы смотрим фильмы о трудных подростках, в сюжетах зачастую делается упор на тяжелое детство, плохую компанию и все сопутствующие факторы, повлиявшие на становление. Сегодня мы отставим сослагательное наклонение и причины за кадром. Фокус на трансформации и изменениях.
«Правильность» — понятие относительное, поэтому рассказывая про работу специалистов Федерального государственного бюджетного профессионального образовательного учреждения «Астраханское специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа» ( далее – СУВУ), мы не будем делать выводы, а детально изучим механизмы коррекции. Для этого мы приехали в Астраханское специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа — СУВУ. Здесь живут и учатся подростки, которые по решению суда направлены в учреждение после совершения противоправных действий, а именно шлейфы преступлений, когда ни родители, ни общеобразовательная школа, ни КДН/ ПДН, не смогли, к сожалению, остановить ребенка от совершения противоправных действий. На время пребывания здесь школа, профессиональное обучение, психологическая помощь и социальное сопровождение становятся частью одного маршрута.
Сразу отметим, что вся территория учреждения – это большая площадь с садами, прогулочными зонами, спортивными полями: волейбольным, баскетбольным и футбольным, а также корпусами со всевозможными видами мастерских, в которых ребята получают профессию. Профили подготовки педагоги подбирают, опираясь не только на возрастные данные и время пребывания в СУВУ, а также исходя из реальной трудовой обстановки региона, из которого прибыл ребенок.
Например, в Ленобласти нужны штукатуры-маляры – здесь его обучат необходимым компетенциям и выдадут удостоверения рабочей специальности или дипломы о среднем профессиональном образовании.
Если не знать причину попадания детей в СУВУ, то может показаться, что чадо попало в пансионат для избранных. Чего только стоят пятиразовое питание с расписанием меню на две недели, отображающееся на сайте организации, и ресторанная зона, где мальчишки могут сами делать коктейли и устраивать праздники. Техническому оснащению учреждения могут позавидовать самые элитные школы: сборный из нескольких экранов проектор в актовом зале – гордость директора Павла Смолко.
И тут мы переходим к одному из виновников этого материала – агрегату БОС «Реакор».
Я еще не верю, но очень хочу верить
Чтобы подчеркнуть уникальность этого оборудования, отметим, что аналогичные системы встречаются буквально в четырех государственных учреждениях города, львиная доля которых – профильные медицинские. Метод биологической обратной связи (БОС) с программно-методическим обеспечением считывает физические параметры — частоту сердечных сокращений и изменчивость интервалов между ними, а также электропроводимость поверхности кожи, которая также отображает состояние стресса. По сути, это тренажер для нервной системы: он показывает, что сейчас происходит в теле, и учит человека управлять этим состоянием.
Когда на подростка надевают датчики, система автоматически делает их отображение в цифровом пространстве. На мониторе состояние показывают не сухими цифрами, а понятной картинкой. Например, виртуальный лес: если человек напряжен, лес «горит», если успокаивается , то огонь стихает, деревья зеленеют. Задача — с помощью ровного дыхания и внутреннего усилия сделать картинку спокойной. Это не про «просто посидеть и подумать о хорошем», а именно про физическое обучение: научиться снижать пульс, выравнивать реакцию тела за конкретное время,например, за 30 секунд.
Стимулятор считывает физиологические параметры (пульс, дыхание, сопротивление кожи) через датчики и превращает их в простые сигналы — графики, анимации, иногда звуки. Человек видит свое внутреннее состояние прямо на экране и пробует управлять им усилием воли. Так мозг запоминает, как ощущается спокойствие, и учится быстро к нему возвращаться.
Получается, что разрушается привычная связка «что-то случилось — триггер и сразу реакция, например, вспышка гнева. Вместо этого формируется новая нейронная цепочка: триггер — пауза — выбор спокойного поведения. Подросток буквально физически запоминает ощущение покоя, и в реальной жизни, когда снова попадет в стрессовую ситуацию, у него уже есть готовый навык саморегуляции.
Когда мы брали интервью в СУВУ, нам был интересен не только принцип работы БОС, но и видят ли в себе изменения те, к кому он применяется. Так состоялось наше знакомство со Львом, судьба которого – практически вечное забвение. Все его яркие воспоминания, как и полноценно выстроенная речь – разговоры об употреблении, и попал он в учреждение по решению суда по статье 228 УК РФ.
И глядя на него, становится понятно, что беда не очевидна, она не вопит в лицо, но отражается страшными последствиями. На вопрос «Помогает ли терапия? Веришь ли, что больше не будешь зависим?» ответ: «Я еще не верю, но очень хочу верить». За этим коротким, но обреченным высказыванием месяцы работы и специалисты, которые уверенно сказали – результат есть и привели пример.
«Мы готовим театрализованную постановку, Лев отвечает за музыкальное сопровождение. Он периодически выпадает из процесса, ведет себя отстраненно. Я делаю ему замечание. Раньше Лева бы взорвался. Крикнул бы или заплакал, но в мае произошел перелом. Он смог собраться и закончить репетицию. Он сам осознает свои проблемы и говорит: «У меня мозги как будто отключаются». То, что подросток смог сконцентрироваться и взять эмоции под контроль — это результат наших занятий на «Реакор». Он сказал мне фразу, которую мы отрабатывали неделями: «Мне сейчас очень хочется кричать, потому что меня все это бесит. Дайте мне две минуты». Две минуты прошло. Он вернулся к работе. Конфликт исчерпан. Вот она — та самая пауза между стимулом и реакцией»,- поделилась Татьяна Владимировна Асташова педагог-психолог, специалист по реабилитации с применением биологической обратной связи БОС- «Реакор».
Чтобы научиться, не надо проживать болезненный опыт
Заведующий научно-методическим кабинетом, руководитель ресурсного центра Астраханского СУВУ Ирина Искрук специалист по трансформационным играм, рассказала нам о своей методике. По ее словам, техника позволяет прожить жизнь другого человека через свои эмоции, то есть стать героем, включиться в чужой сценарий, не набивая шишек. Также это помогает смоделировать ситуацию и прожить какое-то состояние, не обжигаясь реальностью. Но, конечно, главная задача медиации – научиться выстраивать коммуникацию без конфликтов.
Игру — импровизированное событие — проводят раз в месяц, за это время у воспитанников есть время подготовиться и срежиссировать ситуацию, чтобы в будущем быть готовым к разному развитию событий, потому что принцип методики, как и в жизни, предполагает то, что нельзя наверняка знать действия всех участников. Специалист подбирает для детей игры-сценарии уже созданные специально для СУВУ, некоторые им дарят, так например коллеги из Омского учреждения поделились своей практикой, а в каких-то случаях под ситуацию конкретного ребенка создается новая техника отработки. Здесь все персонализировано, для каждого из 32 мальчиков разрабатывают не только индивидуальную программу коррекции, но и прорабатывают необходимые кейсы, основываясь на их биографии.
Снижаем сопротивление
Психолог Кирилл Зорин практикует когнитивно-поведенческая терапию (КПТ). Она направлена на выявление автоматических мыслей, ведущих к агрессии: «кругом враги», «сила решает все», и их замену на конструктивные.
Сам специалист рассказал, что его главный принцип — снижение первоначального сопротивления.
«То есть у нас, как я называю, не сложные дети, а с повышенной защитой», — отметил Кирилл Зорин.
Перед ним стоит задача стабилизации их фона и мотивации к развитию дальнейшему. А здесь уже включается правило, которое он сам назвал: «убрать желание быстрых достижений и результата». Он помогает ребятам уйти от привычной модели поведения, и здесь мы снова упираемся в вопрос их прежнего употребления психоактивных веществ (ПАВ), которые давали и м мгновенные изменения сознания.
Равный равному
Это принцип групп, часто применяемый среди накрозависимых, когда люди делятся своим опытом, а их сессию модерирует психотерапевт. С ребятами занимаются не только штатные сотрудники, но и приглашенные специалисты, так с воспитанниками из СУВУ работают психотерапевты из специализированного медучреждения. Практика, когда делятся живыми историями, откликается среди воспитанников.
«Если я смогу побороть зависимость, я смогу лечить людей от их зависимости. <…> Чтобы понять проблему человека, нужно её ощутить на себе. Без этого никак. Чтобы лечить наркоманов, нужно прожить зависимость», — сказал один из ребят о формате «равный равному».
Георгий, как импульсивный юноша, мыслит категориями черное-белое, но его стремление к переменам – залог успеха. Внутренние конфликты, которые выражаются, в том числе, в неприменимости в абсолюте практики осознания проблемы только при ее проживании, не становятся причиной полной потери веры.
«Я не говорю про психологию бытовую, когда человек хочет убить себя, причинить себе вред, например, шрамирование и так далее. Это вообще другая тема. В этих случаях человек может вылечить другого человека, потому что он может испытывать такие же чувства, такой же страх, как и этот человек», — добавил подросток.
В его случае, практика непосредственной коммуникации зависимых в группе – рабочий инструмент коррекции, который, как признался сам Георгий, она выбрал сам. Мы надеемся, что это приведет его к исцелению, и он вернется домой совершенно другим человеком.
«Мы сопровождаем их потом около 2 лет»
Путь домой для ребят, которые выпустились из СУВУ – это всегда шаг неизвестность, а иногда и дорога в пустоту, где никто не ждет, а среда не изменилась. Поэтому социальный педагог готовит почву для возвращения в общество — занимается документами и жильем, чтобы первый день свободы не закончился очередным приводом. «Бывают и такие проблемы, что нет регистрации, нет прописки, много детей, которые теряют родителей, находясь уже здесь, становятся сиротами. <…> Прежде чем отсюда идти, мы уже связываемся с возможными организациями, где они могут далее в дальнейшем продолжить обучение», — рассказала о работе отдела Людмила Викторовна Абакумова, начальник отдела комплексного сопровождения.
Она отметила, что дети, покидая учреждение, остаются под наблюдением, их сопровождают в среднем 2 года, с некоторыми выпускниками они общаются намного больше, и по сей день, потому что работа в СУВУ – это призвание, профессионально закрепленное «быть мамой». Место, где нет чужих детей, где за каждого мальчишку рвется сердце и болит душа, где и беды, и радости общие. И если случилось так, что оступился, фокус внимания в первую очередь на ребенка. И главное лекарство – любовь.
Внешний мир все так же остается полон раздражителей и провокаций, так что научиться выдерживать две минуты в кабинете психолога или на тренировке — только часть пути. Дальше подросток возвращается туда, где снова будут конфликты, привычная среда, старые знакомые и обстоятельства, которые невозможно убрать одним решением.
И, пожалуй, в этом заключается главная сложность такой работы. Изменение не обязательно выглядит как большое событие. Иногда оно занимает всего две минуты. Сначала подросток чувствует, что сейчас сорвется. Потом замечает это. Просит время. Выходит из конфликта. Возвращается.
