Старые дома хранят много тайн. В этот, ставший героем нашего рассказа, с 1941 по 1944, приходили письма с фронта, которые писал артиллерист Константин Злобин. 48 писем предоставил нам астраханский краевед Сергей Степанов.
Нам захотелось разыскать людей, которым писали с войны по адресу: г. Астрахань, ул. Ворошилова, 1, кв. 12. Но живы ли сегодня потомки героя? Откровенно говоря, особых надежд кого-то найти, мы не питали. Но, как оказалось, журналистская удача –– не просто фигура речи. Иногда она может улыбнуться.
Вот эта улица, вот этот дом
Почему-то казалось, что уже не существует ни такого адреса, ни этого дома. Может быть, потому что прошло много времени. Улица Ворошилова, как выяснилось, сменила название на Ленина в 1957 году.
А по адресу: улица Ленина, 1, находится знаменитый дом купца Сундукова, построенный в 1897 году по проекту архитектора К. Домонтовича. Уже в наше время долгие годы особняк был закрыт сеткой, его ремонтировали и лишь совсем недавно сетку сняли: внизу, на первом этаже, появилось современное кафе.
За железными воротами с улицы Ленина проглядывался не слишком благоустроенный и всегда безлюдный двор, и почему-то казалось, что в этом дворе и в этом доме никто не живет. Но на втором этаже обнаружилась квартира № 12. Та самая?
На мой стук открыла немолодая красивая женщина, которой я стала путано объяснять, что ищу людей, которые жили по этому адресу еще до войны.
– Я живу здесь с 1947 года, с самого рождения. А раньше жила моя мама, еще раньше ее родители.
– Я ищу Злобиных. Вы знаете что-нибудь о них?
– Это мои бабушка и дедушка.
Такие родные, такие разные
Большая удача – найти потомков героев. Не раз бывало так, что ниточка, тянущаяся от героя из далекого далека, обрывалась, потому что невозможно было разыскать родственников: люди меняли место жительства, переезжали, умирали. А тут повезло. Моей рассказчицей стала Евгения Игоревна Мотовская, племянница Константина Злобина, чьи письма почти всю войну приходили в эту квартиру, где проживали его родители – Константин Яковлевич и Ольга Николаевна, брат Женя и сестра Тамара (мама Евгении Игоревны).
Странное чувство: поднимаешься по лестнице старого дома и понимаешь – по этим ступенькам ходили люди из прошлого. Чем они жили? Во что верили? О чем мечтали?
Костя закончил речное училище и работал механиком на судах Балтики. Наверное, сказались гены: отец, Константин Яковлевич, был революционным моряком-балтийцем. С юной женой познакомился, когда лежал в госпитале в Гражданскую войну, а Ольга Николаевна, выпускница гимназии, ухаживала за ранеными и больными, как санитарка. Костя, сын, был «рабочей косточкой», очень простым парнем. Даже внешне. В отличие от брата, который был младше Кости на два года. Женя – красавец, франт, похожий на артиста. Всегда отутюженный, ухоженный: костюм, галстук, шляпа. А Костя, вспоминает Евгения Игоревна бабушкин рассказ, за дверь выйдет и тут же снимет галстук. У обоих было много друзей и общих – тоже. Умели дружить. И на фронте у Кости было много верных товарищей. Некоторые тоже писали письма Ольге Николаевне, называя ее мамой. Когда письма переставали приходить, Ольга Николаевна понимала: причина одна – погиб названый «сын».
«Если долго не будет писем, не беспокойтесь»
На фронт Костя ушел добровольцем. Родные его не провожали: война застала его в Ленинградской области, где он служил механиком на судне. А на войне был артиллеристом – вплоть до своей гибели в августе 1944 года. Письма очень простые, даже скупые: скорее, весточки о том, что он жив и здоров. Но в обращении к родным практически в каждом письме – «Дорогие мамочка, папочка, Женя и Тамусинька» – чувствуется его любовь и тоска.
«В нашей семье было принято называть друг друга ласково. Бабушка, вспоминая сыновей, всегда говорила: «Женечка», «Костенька». Думаю, и при их жизни она звала их так же», – вспоминает Евгения Игоревна.
«Живу я хорошо, весело, погода стоит теплая. Если долго не будет писем, не беспокойтесь. Значит, просто нет свободного времени», – это из одного Костиного письма.
Можно предположить, почему ему было весело и почему не было времени, но в его коротких письмах ни слова о трудностях, о переживаниях. Сестре Тамаре пишет: «Тамуся, пришли карточку, где ты с Женей вместе, а то я не могу представить, какие вы есть. Тамуся, ты пишешь, что бей фашистскую орду. Так я постараюсь всеми силами».
А это из письма брату Жене: «Женя, ты пишешь, что тоже скоро на фронт. Тогда готовься, а покамест гуляй на здоровье».
Это письмо брату написано в начале декабря 1942 года.
Ваш сын и брат
Евгения Игоревна вспоминает, что рассказывала бабушка: «Женя рвался на войну добровольцем. Но военком почему-то говорил ему каждый раз: «Гуляй, парень, еще не пришло твое время».
В начале 1943 года это время пришло: Женю призвали вместе с отцом, Константином Яковлевичем. Он ушел на фронт в том же возрасте, что и Костя: ему было 20 лет. В каком-то, возможно, единственном, письме Женя успел сообщить, что был дождь, а потом ударил мороз, а бойцы оказались в мокрых валенках. Он погиб практически сразу, при первом же наступлении под Ростовом в январе 1943 года. Так и остался двадцатилетним. Константин Яковлевич, отец, все время сокрушался, говорил, что, если бы он был вместе с сыном, тот бы остался жив. Корил себя за это очень долго. Но разве можно уберечься на войне? Тут как повезет…
В тех Костиных письмах, что я видела, про Женю ни слова. Я думаю, что ему намеренно не сообщали о гибели брата, а, может, Ольга Николаевна не хотела верить в гибель сына, надеялась, ждала, – на войне всякое бывало. Во всяком случае, Костя, видимо, не знал, что Женя ушел на фронт, потому что в мае 1943 года он пишет: «Тамусинька, живу я хорошо, время проходит весело. Привет папочке, мамочке и Женечке. Ваш сын и брат». А объяснение Костиной неосведомленности могло быть и очень простым: похоронка на брата задержалась, Ольга Николаевна получила ее не сразу после Жениной гибели. А когда получила… Это тоже страшная история.
«Жду дня, когда я с победой вернусь к вам»
Костя пишет: «Новости у меня хорошие. Хорошо гоним немца. Тамуся, мамочке привет от меня, успокой ее, говори, что Костя скоро придет домой. Жду дня, когда разобьем окончательно фашиста, и я с победой вернусь к вам».
Но с войны младший сержант Константин Злобин не вернулся. Он погиб в Латвии в августе 1944 года. Практически одну за другой Ольга Николаевна получила сразу три похоронки – на мужа и обоих сыновей. Она вмиг поседела.
А через некоторое время вернулся муж. И она, счастливая, возможно, подумала, что и с сыновьями могла произойти ошибка. Но в данном случае ошибки не было, хотя очень долго не обнаруживалось сведений, где похоронены их мальчики, ставшие героями.
Надо было как-то жить, заглушив в себе горе. Когда дочка Тамара вышла замуж и родила им внучку, ее назвали Евгения – в память о голубоглазом русоволосом Жене, которого в семье очень любили. А 23 февраля и в дни рождения сыновей Ольга Николаевна приглашала домой на обед где-то десять молодых солдат из гарнизона, который располагался тогда в Астраханском кремле.
Жить и помнить
В их доме всегда всем было хорошо. И родным, и молодым солдатам, и друзьям Тамары-Тамусиньки, и подругам Женечки. Когда Женя вышла замуж – за моряка, к слову, и сама работала радистом на судах Волготанкера, – она вместе с мужем поселилась здесь же. И дочь Евгении Игоревны, Ирина, жила здесь, и внука, родившегося 23 года назад, принесли из роддома в эту квартиру.
Здесь всегда кипела жизнь, за которую сложили головы Константин и Евгений Злобины. Для них Родиной помимо страны были родные и горячо любимые люди и этот старый дом с лестницей, по которой они бегали в школу и училище и ушли в бессмертие. Они навсегда остались частью этой жизни, в которой было место любви и памяти.
Благодарим за помощь в подготовке материала краеведа Сергея Степанова
